Фактически, на Марсе, во время его работы, у него тоже был любимец.

Марсианское растение. Он привез его с собой на Землю и теперь оно стояло в гостиной на кофейном столике Мэри Эйблсет. Веточки его довольно уныло свисали. В непривычной земной обстановке ему было неуютно.

— Странно, — сказал Милт, — что мой кактус не расцвел. Я полагал, что в такой влажной атмосфере…

— Это из-за гравитации, — сонно пробормотала Мэри, не открывая глаз, грудь ее равномерно вздымалась. — Она слишком сильна для него.

Милт рассматривал расслабившиеся формы женщины, и вспомнил Тыкву при таких же обстоятельствах. Гипнотическое состояние между сном и пробуждением, когда сознательное и бессознательное смешивается…

Потянувшись, он взял камешек и бросил его в кучу опавших листьев возле головы Мэри.

Она сразу же села, с испуганными глазами, купальник сполз с ее груди.

Ее уши встали торчком.

— А мы, земляне, — задумчиво произнес Милт, — потеряли контроль над мускулами наших ушей, Мэри.

— Что? — промурлыкала она, смущенно мигая и нащупывая спавший лифчик.

— Наша способность поднимать уши атрофировалась, — объяснил Милт. — А у собак и кошек она осталась. Хотя, если нас исследовать морфологически.

Это будет необъяснимым для вас, так как мускулы у нас остались. Поэтому вы и допустили ошибку.

— Не понимаю, о чем это ты, — заметила Мэри чуть раздраженно.

Она игнорировала его, полностью переключившись на детали своего туалета.

— Давай вернемся к тебе.

Милт поднялся. Он теперь не чувствовал себя уютно в парке, так как больше уже не мог верить в его реальность. Нереальная белка, нереальная трава… было ли все это в действительности? Покажут ли они ему когда-либо свою реальность, вместо иллюзий? В этом он уже сомневался.